Пугачевский бунт, или Невидимые миру слезы

13:32 10 октября
21310

пугачев Ольга Блохина, которой, к сожалению, уже нет с нами,— журналист универсальный. Тем сложных и неудобных для нее, кажется, не было вовсе. Но особенно ей удавались репортажи из областной глубинки — пронзительные и щемящие, без ложного пафоса и столь характерного притворного интереса горожанина к неказистому, с его точки зрения, укладу жизни. Ольга много ездила по селам и районным городкам и каждый раз привозила очень человеческую историю. Одна из них о Пугачеве. Тогда и не думал никто, что через два года здесь вспыхнет настоящий бунт. С другой стороны — причина и следствие, что называется, в одном флаконе. Итак, пугачевский диптих.

Город Пугачев, в котором раньше приходилось бывать только мимолетными проездами, произвел на удивление хорошее впечатление. Что-то здесь цепляло, причем уже на подступах к городу. То есть дорога цепляла натурально, машину трясло и подбрасывало на ухабах; а с другой стороны, для нашей губернии это обычное дело, особенно по весне. Но вот то, что было вокруг… Словом, вокруг была история.

«Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня простирались печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами. Все покрыто было снегом. Солнце садилось. Кибитка ехала по узкой дороге, или, точнее, следу, проложенному крестьянскими санями».
А.С. Пушкин. «Капитанская дочка»

Покрытые снегом печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами, много чего видели. Лавины пугачевской орды когда-то здесь, собственно, и катились. Прямо из этих мест, где сейчас и стоит город. Все же как были заморочены головы советских школьников, выросших потом во взрослых людей, государственной мифологией относительно пугачевского восстания. Мифологию сейчас усиленно разбивает Нария Сулейманова, директор Пугачевского краеведческого музея им. К. Журавлева. К Емельяну Пугачеву у нее отношение, похоже, такое же, как у Екатерины II. Но как хранительница истории, выжечь каленым железом все, что о нем напоминает, она не может. Да и не стремится: пугачевская экспозиция в музее, наверное, своего рода, единственная в стране. Мифология, правда, выглядывает, местами весьма натурально, как глаза Екатерины II, проступившие сквозь изображение Емельяна Пугачева, написанное прямо по парадному портрету императрицы. Что некий неизвестный мастер писал Пугачева прямо по Екатерине, узнали случайно, когда стерся верхний слой краски, и взор императрицы как раз и открылся; так это и оставили. Получилось, кстати, интересно; символично, можно сказать.

Сам же Пугачев в этих местах оказался совершенно случайно, и, похоже, не окажись он именно здесь, может, и не было бы всего остального, в том числе «Капитанской дочки», «Истории пугачевского бунта» и песни про Пугачева «Вьются тучи, как знамена». Но именно здесь, в Пахомовском скиту, произошла у него встреча с Филаретом, который и напутствовал его на принятие имени Петра III, провидчески узрев, что за новообъявленным царским сыном людские лавины пойдут. У Филарета душа, может, помятежней была, чем у самого Пугачева. Скиты и монастыри староверов в 18 веке густо располагались вокруг слободы Мечетной, предтечи сначала Николаевска, а потом и собственно г. Пугачева. У староверов Пугачев, промышлявший на Тереке переправкой казачьих семей и просто беглецов в Османскую империю, скрывался от, скажем так, российского правосудия. Не будучи старовером, в монастыре укрываться не мог, так что тот самый Филарет в своем скиту его и приютил. Отсюда все и началось — кровавый бунт, бессмысленный и беспощадный. Короче, седая история здесь так и дышит, это дыхание и чувствуется, когда к городу подъезжаешь.

Сам город практически весь одноэтажный, вернее, не весь, а его историческая часть, где удивительно широкие и прямые улицы. Нария Сулейманова говорит, что проектировал его лично император Николай I, не исключено, что по аналогии с санкт-петербургскими проспектами. То есть знаковая роль этого города в истории государства Российского несомненна. Назвать же город «Пугачевым» предложил герой гражданской войны Василий Иванович Чапаев. Будто бы так и сказал: «Хватит нам Николаевска, давайте называть его Пугачев». В ноябре 1918-го переименовали. Чапаев здесь тоже оказался по воле провидения, то есть случайно. С фронтов Первой мировой попал в саратовский госпиталь, а когда вылечился, в Николаевске как раз формировались маршевые роты, и с одной из них в составе 138-го пехотного полка ему предстояло возвращаться на фронт. Но не сложилось, потому что началась гражданская война, и в Пугачеве, в преддверие наступления белочехов, большевики приступили к формированию дивизии, ставшей в дальнейшем называться той самой «чапаевской». Но сначала это все же был Первый красногвардейский отряд, и шел отряд по берегу Иргиза, в общем-то, по следам пугачевского войска.

— Петька, пошли на рыбалку,— говорит Василий Иванович Петьке.
— Не могу, водки нет,— отвечает.
— А что есть?
— Анаша.
— А, ну тогда ладно, здесь порыбачим,— отвечает Василий Иванович,
удобно располагаясь в кресле.
А вот еще анекдот:
— Василий Иванович, кто будет президентом? — спрашивает Петька.
— Конечно, Путин, но звать мы его будем Дмитрий Анатольевич.
— Для конспирации?
— Для Конституции, Петька.

Все исторические моменты в Пугачеве зафиксированы, где — в памятниках, где — в названиях улиц, где — в мемориальных досках. Поскольку город является крупным железнодорожным узлом, это отмечено памятником Сергею Кирову как бывшему наркому путей сообщения. Памятник располагается прямо перед вокзалом, с которым у нас здесь случилась своя история (об этом потом). Есть традиционный памятник Ленину, который тоже поддерживается в хорошем состоянии. Это специально подчеркнул глава городской администрации Борис Сазонов, с упором на то, что местному отделению компартии тоже нужны исторические места для своих мероприятий. Есть памятник Чапаеву и героям-чапаевцам. Есть сквер имени писателя Алексея Николаевича Толстого, того самого, что написал повесть «Аэлита», роман «Петр Первый», трилогию «Хождение по мукам», триллер «Гиперболоид инженера Гарина» и сказку «Буратино». Оказывается, «красный граф» тоже родом из этих мест. Много храмов, где — действующих, где — нет. Воскресенский, например,— действующий, хотя и в стропилах; есть Свято-Николаевский женский монастырь; а вот в Вознесенском монастыре до сих пор располагается ИК-17. Монастырей, понятно, здесь было очень много. С 1919 года они, что столь же понятно, разрушались и расхищались. Имущество, в том числе библиотеки, по мере сил и возможностей спасали сотрудники музея, того самого, где директором сейчас Нария Сулейманова.

Музей был основан Константином Журавлевым — геологом, палеонтологом, археологом, историком, подвижником наконец. В Великую Отечественную здание музея было отдано под воинскую часть, и часть экспонатов сохранить не удалось. Здание, кстати, само по себе примечательное — это первое каменное строение в городе, и сами стены здесь тоже дышат историей. Здание, хотя на вид и приземистое, но двухэтажное; на первом этаже располагалась уголовная полиция, на втором — казначейство, а в подвале — тюрьма. Такая вот эклектика. Подвал никогда не отапливался, и там так и стоит жуткий холод; зато сохранившаяся с 1836 года тяжелая дверь — уникальна. На втором этаже в одной из комнат — металлический пол, помещение, не исключено, было оборудовано под сейф. Сотрудники музея мечтают о ремонте. Экспонатов собрано столько, что, по словам Нарии Сулеймановой, можно еще два музея открыть. Но в старинном, никогда капитально не ремонтируемом здании все сокровища выставить просто нереально. По этому поводу сколько уж лет ведут активную переписку с Вячеславом Володиным, и все в курсе, что он в курсе музейных проблем. Как говорит Нария Ибрагимовна, именно благодаря стараниям Володина музей удается включить практически во все культурные программы, от региональных до федеральных; но при этом он постоянно каким-то образом из всех программ вылетает. Так что и ныне продолжает находиться в том же подвешенном состоянии, в котором перспективы просматриваются плохо.

Хотя, объяснение этому, думается, есть и заключается оно в аббревиатуре «МУК» — муниципальное управление культуры. Это значит, что финансово за музей отвечают муниципальные власти, то есть городская администрация, в силу чего все остальные уровни власти от этого культурного, и, вообще-то, уникального, объекта открещиваются. И здесь уж ничего не попишешь: при наличии полномочий городские власти не наделены особыми правами на их реализацию, тем более сложен процесс финансового подкрепления полномочий. Это тот самый замкнутый круг, в котором топчутся муниципальные власти, предпринимая усилия, порой неимоверные, для реализации ФЗ-131. Проблема общая, простирается от областного центра до районных муниципальных образований. Но если в Саратове исполнительная региональная власть буквально под боком, ей можно хотя бы претензии высказать, к совести, или к чему там, наконец, воззвать, то в глубинке, вроде пугачевской, до региональных властей, не говоря уже о федеральном центре, не докричишься. Вперед — пятьсот, назад — пятьсот, и к ночи точно занесет… Так что только своими силами.

Именно эту проблему глава городской администрации Борис Сазонов обозначил как основную: несоответствие прав и обязанностей при исполнении полномочий. Вообще-то, как ваш корреспондент не раз замечал, чем дальше от областного центра, тем меньше принято критиковать тот самый ФЗ-131. Не исключено, что это от безысходности: критикуй-не критикуй — результат известен. Вот и Бориса Валентиновича сильно сподвигнуть на критику не удалось. О законе он говорит очень аккуратно, едва ли не взвешивая каждое слово. Да, есть несовершенства. Но где их нет? Закон, конечно, совершенствуется, с учетом пожеланий с мест в него вносятся поправки. Тем временем пошел шестой год его реализации, то есть реального времени прошло много. Но и проблем не меньше, и все по-прежнему упирается в главную — то есть все в то же несоответствие.

Полномочия у городских властей такие: они отвечают за здравоохранение, культуру, жилищно-коммунальное хозяйство, благоустройство, дороги и еще ряд сфер, напрямую задействованных в жизнеобеспечении города. Городской бюджет — 37 миллионов рублей. Мне сначала показалось, что ослышалась. Переспросила: «Сто тридцать семь миллионов?». Борис Сазонов вздохнул, потом рассмеялся: «Если бы так!». А, хотя, с чего это я? Муниципальные бюджеты в глубинке редко дотягивают даже до полтинника. В Пугачеве проживают 43 тысячи человек. Протяженность городских дорог — 131 километр. Через город проходит трасса Самара — Саратов — Волгоград. Раньше она была федерального подчинения, сейчас — регионального. Но поскольку проходит через Пугачев, городская администрация вынуждена за ней присматривать. По трассе идут в основном большегрузы, дорогу разбивают основательно. Да, ехали мы с фотографом по этой трассе, местами, как по стиральной доске, с ухаба на ухаб. Чтобы привести ее в порядок, всего годового бюджета Пугачева не хватит. Борис Сазонов так и говорит: «Своих средств нам не хватает». Источниками формирования городского бюджета служат НДФЛ, земельный налог, частично налог на имущество физлиц. Здесь полномочия ограничены, и особо не разгуляешься, а призыв государства к муниципалам «Ищите доп.источники!» — заведомо не работающий. В глубинке с дополнительными источниками в принципе проблема, и лишних денег явно не бывает.

Впрочем, окончательно сказать, что областные власти для муниципальной пугачевской совсем уж не доступны, все же нельзя. Время от времени ходоков в областной центр район направляет. Уровень доступности — заместители председателя правительства Дмитрий Федотов и Александр Стрелюхин. Спрашиваю, конечно: «Помогают?». «Ну, помогают»,— отвечает Борис Валентинович. Без подробностей, но и так ясно: иногда получается входить в некоторые региональные программы. «Стараемся войти во все,— говорит Сазонов.— Хотя, конечно, больше хочется деньгами». По большому счету, основные сложности те же, что и в Саратове: ЖКХ, ветхий жилой фонд, переселение из него, дороги, износ коммуникаций, проблемы с теплоснабжением…

«У нас муниципальное образование — самодостаточное,— все же говорит Борис Сазонов.— Дотаций нет». То есть светлые моменты, тем не менее, просматриваются, и потом: Бориса Валентиновича, похоже, больше тянет говорить именно о хорошем. Он достает набор открыток с видами города, историю которого знает назубок. Перечисляет все памятные места и достопримечательности. Кстати, на улице мы столкнулись с экскурсией по городу, из чего следует, что к истории здесь относятся бережно и с интересом. И вот еще что: пока Павел занимался съемкой, я стояла и рассматривала собор. Любовалась, вернее: там и правда было красиво. Какая-то девушка стояла рядом, я спросила, как называется. Она не знала, но тут же кому-то позвонила и сказала мне: «Воскресенский». Ценная по нашим временам отзывчивость.

Но ближе к делу. Недостаток прав и средств на реализацию полномочий приходится возмещать дипломатическим путем. Например, местный «Водоканал» имеет региональное подчинение, к местным муниципальным властям относится снисходительно, и взаимодействие с ним именно дипломатически и приходится находить. Про износ сетей уже говорилось, так что эта важная сфера жизнеобеспечения города требует буквально филигранного подхода к местным монополистам. Пожарная часть опять же подчиняется региональному начальству. Милиции (или это уже полиция?) тоже городские власти не указ. В этом мы лично убедились, когда у нас случилась своя собственная история в районе Пугачевского железнодорожного вокзала. Дело в том, что когда Павел навел на вокзал свою фотокамеру, некий прапорщик Физулин посчитал, что это — объект стратегического значения. Такая бдительность, конечно, выше всех похвал, но если прапорщик хотел зарекомендовать себя с лучшей стороны, чтобы впоследствии войти в ряды пугачевской полиции, то понимания не нашел, причем, похоже, даже у своих коллег. Маленькое такое приключение, но показательное: от полиции тоже лучше держаться подальше. Павла продержали в участке где-то полтора часа, а я, между прочим, переволновалась: мало ли что, новоявленная пугачевская полиция тоже может быть непредсказуема, тем более что городским властям она здесь не подчиняется, о чем товарищи-господа милиционеры-полицейские сами и сообщили.

«У вахмистра в этот момент так разболелась голова, что он не мог придумать другого вопроса, кроме как:
— Трудно ли фотографировать вокзалы?
— Легче, чем что другое,— ответил Швейк.— Во-первых, вокзал не двигается, а стоит на одном месте, а во-вторых, ему не нужно говорить: «Сделайте приятную улыбку».

Теперь вахмистр мог дополнить свой рапорт. Он написал: «При перекрестном допросе арестованный показал, что умеет фотографировать и охотнее всего делает снимки вокзалов».
Я. Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны»

Все в итоге обошлось, но если бы не проявленная прапорщиком показательная глупость, фоторепортаж получился бы более обширный. Ну, это Павел так считает. Когда он вышел из участка, был вечер, и солнце садилось. То есть о полноценной съемке можно было уже не думать. Да и вообще эти полтора часа оказались решающими, потому что некоторые замыслы за отсутствием времени так и пришлось перечеркнуть. Нет, что милиция, что полиция, сути это не меняет, проблемы с правоохранительными органами остаются все теми же. Бесцеремонно отняли наше драгоценное время; хотя и извинились, впрочем, только не этот прапорщик.

В общем, с главой районной администрации Владимиром Зубовым встретиться не удалось. Он, правда, предупреждал, что официально с прессой разговаривать не будет, так как находится в предвыборном отпуске и на данный период что-либо говорить от своего имени просто не имеет законного права. Так что, хотя город мы видели почти весь, ощущение неполноты картины все же осталось. Хотелось, например, побывать в поселке со странным названием МОПР (расшифровывается как «Международное общество помощи революции»), идея о переименовании которого в поселок Монастырский дебатируется уже давно, и, кажется, вот-вот она уже готова воплотиться в жизнь. Зато успели до заката посмотреть на школу №1, ту самую, о которой Борис Сазонов сказал, что таких школ во всем регионе всего-то две. Строили школу при существенном вложении федеральных средств, но здесь понятно, что своими силами не потянули бы. А вообще-то, ощущение удаленности от областного центра явно присутствовало. Так что когда глава горадминистрации повторял время от времени: «У нас здесь все свое», соглашаться с этим можно было стопроцентно, и приравнивается это к «рассчитываем только на себя». Действительно, в Саратов не наездишься: отсюда до Самары ближе.

Ольга Блохина. ОМ, 2011, №3

«Оставьте нам стволы и уезжайте!»

Канва общеизвестна. По первоначальной версии, молодой чеченец Али Назиров, гостивший у родных в соседнем селе, повздорил в Пугачеве с местным парнем Русланом Маржановым, недавно отслужившим в крылатой пехоте. В центре конфликта — посторонняя девушка. Тогда до драки не дошло. Почти неделю спустя, ночью на 6 июля у кафе «Золотая бочка» пацаны схватились один на один в присутствии многочисленных «секундантов» с обеих сторон. Глава городской администрации мог видеть драку, все происходило прямо перед его коттеджем. Уступая старшему сопернику, шестнадцатилетний Назиров 13 раз ударил Маржанова припасенным скальпелем в спину и грудь, после чего дал деру. Пока десантник умирал от потери крови в ЦРБ, родственники чеченца догнали его на полпути к дому. По дороге в полицию его побили свои же братья.

Следующим днем, на похоронах Руслана Маржанова толковали, будто в драке участвовал третий — старший брат-чеченец. Вместо поминок пугачевцы собрались на главной площади — молодежь, парни в голубых беретах, седое мужичье, женщины с детьми — и стали требовать «выселять Кавказ». Одним из собирателей схода был близкий друг убитого, тоже бывший десантник Руслан Дуненков. На площади главу администрации Станислава Сидорова, под чьими окнами случилась трагедия, послали ко всем трехбуквенным чертям. Часть граждан на машинах отправились громить чеченцев. Кавказцы приготовились дать отпор. В последний момент тех и других развела полиция. Однако местный люд побушевал на славу.

В понедельник, 8 июля, о Пугачеве узнала вся страна. Всю неделю его сотрясали стихийные массовые выступления, в которых участвовали от мала до велика. «Вы-се-лять! Вы-се-лять!» — скандировал город. Городского главу облили из бутылки, закидали мусором и снова прогнали. Жители штурмовали администрацию, перекрывали трассу и железнодорожные пути.

Вокруг яростно конвульсирующей человеческой массы ошеломленно кудахтали первые лица областного правительства и управления МВД. Олицетворением их беспомощности стал вице-губернатор Денис Фадеев, который лепетал что-то про поддержку саратовцев на Универсиаде, в то время как неистовый тысячеголовый зверь рычал на него: «Вы-се-лять!».

Полиция пасовала перед слепой решительностью мятежников, которые теснили кордоны, прикрывающие федеральную трассу. В региональной элите началось смятение: сильные мира сего увидели народ, плюющий им в лицо, почувствовали, как, словно леденцы на солнце, тает на этом горячем пятачке их власть.

Почуяв пробуждение Руси, в поволжский городок со всех концов страны спешили националисты, казаки и прочие субкультуры. Политсовет «ЕР» проводил регулярные летучки. Волевым решением в Пугачеве установили сухой закон, поскольку водку посчитали главным стимулом гражданской активности плебса. Апогеем был четверг 11-го, когда прошел объявленный на всю Россию народный сход. В назначенный вечерний час на городской площади Пугачева собрались около 700 человек. С собравшимися вел переговоры глава саратовского горкома КПРФ Александр Анидалов. В этот момент по периметру площади выстроились кордоны — в основном из обычных полицейских, но при касках и дубинках, в бронежилетах поверх мятых рубашек. Подтянулись бело-синие автозаки и автобусы с ОМОНом. Дальнейший акт был явно рассчитан на впечатлительных аборигенов. Грозные щиты расступились, а из-за них, улыбаясь, точно добрый дух-спаситель, выступил глава областной Общественной палаты Александр Ландо. Вместе с небольшой делегацией он смело шагнул к «бунтарям»:

— Уважаемые граждане, обстановка стабилизируется! Мы развесим в городе ящики для анонимных сообщений, через которые к власти сможет обратиться каждый пугачевец.

— Мы откроем общественную приемную,— уверял горожан спикер регионального парламента Владимир Капкаев.— Генерал Аренин сможет решить проблему бездействия местных участковых…

И тут раздалось: «Оставьте нам стволы и уезжайте!».
Почему-то зазвонила колокольня…

***
Если не в Пугачеве, то где-то в провинциальной России должно было выбить пробки. В социальной подоплеке бунта, кажется, никто не сомневается. Если нищета растет, пока официальная пропаганда утверждает, что жизнь налаживается, происходит «кризис ожиданий». Когда население начинает верить в светлое будущее, а реальное положение ухудшается, жди массовых беспорядков. Не случись убийства у «Золотой бочки» — искрой, воспламенившей забытый Богом уголок Поволжья, мог стать не национальный вопрос, а любой из сотен насущных.
Сергей Вилков. ОМ, 2013, №7

P.S. Прошел год после пугачевских волнений. В настоящий момент ведется следствие. Точку в истории ставить рано.

Источник: «Общественное мнение» №9(179), сентябрь 2014 г.

Комментарии (0)




Свежие новости

Бывшие менеджеры Petropavlovsk plc продолжают проигрывать в судах

Хостинг для азартных игр

Что химичат вокруг «Тольяттиазота»?

Когда закончился креатив: Шоу «Первого канала» «Док-Ток» оказалось копией программы RTVI

Чем запомнилась Вероника Скворцова на посту главы Минздрава?

Вероника Скворцова сохранит пост министра здравоохранения РФ

Единая площадка для госзакупок лекарств. Минздрав РФ нашел способ побороть недобросовестную конкуренцию

Министр Скворцова рассчитывает за два-три года перейти на систему лекарственного страхования

Дорогостоящие методы диагностики — КТ и МРТ — станут доступнее

Актуально

Блоги